«Кoгда-нибудь у меня pодится сын, и я сделаю все наоборот. Буду eму с трех лет твeрдить: «Милый! Ты не oбязан стaновиться инженером. Ты не должен быть юристом. Это невaжно, кем ты станешь, кoгда вырастешь. Хочешь быть патологoанатомом? На здоровье! Футбольным комментатоpoм? Пожалуйcта! Клоуном в торгoвом центре? Отличный выбop!»
Женщина вышла из своего дома и увидела на уличном дворике троих стариков с длинными белыми бородами. Она их не знала, но сказала:
– Вы мне не знакомы, но вы должно быть голодны. Пожалуйста, входите в дом и поешьте. – А муж дома? – спросили они. – Нет, его нет, – ответила она. – Тогда мы не можем войти, – ответили они.
С вами тоже так, наверное, бывало. Из окна вагона вы вдруг увидите поляну в берёзовом лесу, увидите, как осенняя паутина заблестит на солнце, и вам захочется выскочить на ходу из поезда и остаться на этой поляне. Но поезд проходит мимо.
1. Я не знаю пути к успеху. Но я знаю путь к неудаче — это желание понравиться всем. 2. Нет мужской или женской логики, есть умение или неумение грамотно мыслить. 3. Хочешь узнать своего главного врага? Посмотри в зеркало. Справься с ним — остальные разбегутся. 4. С друзьями общаться приятно, а с врагами — полезно.
Тащу ведро винограда, сзади в рюкзаке ведро айвы по спине телебонькает. И тут слышу:
- ВАх, красавица! Как я счастлив тебя видеть! Смотрю - навстречу идет мужчина, очень кавказской национальности. Смотрит не в телефон. На меня смотрит. На ведро мое виноградное смотрит. И улыбается.
"Знаем мы вас, детей горячих гор. У вас все красавицы" - думаю я - а у самой рот расползается до ушей.
Задерживается электричка минут на 20, на перроне все замерзшие и злые, после работы, домой хочется, ждем. Никто не объявляет, когда поезд придет, типа ждите информации.
Хотелось уйти в осеннюю депрессию, но не отпустил сын. Артем принёс мне Маршака, старое издание из библиотеки моих родителей, из моего детства. Мы читали, и на одной из страниц обнаружили каляки-маляки красным карандашом.
— Кто это сделал? — воскликнул Артём. — Это я сделал, — вздохнул я, — когда был маленьким. Артем проникновенно посмотрел мне в глаза и сказал: — Никогда больше так не делай.
Тут в одной дискуссии кто-то спросил - сколько надо оставлять чаевых. Я хотела отделаться коротким – «10%», но вспомнила дивную историю.
…Так случилось, что вся наша семья была в разъезде – дочки во Франции и Голландии, муж – в командировке в Германии, я - в отпуске в Италии. Кормить и развлекать котов поручили соседке по даче и оставили ей ключи от дома.
Неужели, чтобы что-то понять, человеку надо пережить катастрофу, боль, нищету, близость смерти? Почти ни один человек не думает о смерти, пока она не подошла к нему вплотную.
«Погладьте меня», — взрослому нормальному человеку трудно так сказать. Поэтому дворник ждёт, когда я на работу приеду. И бежит, и говорит с акцентом: «Здравствуйте!». Я отвечаю: «Доброе утро!». И он принимается дальше усердно работать, с хорошим настроением и хорошим артериальным давлением. И улыбается. Я его погладила. И он меня. Даже дважды — он же ещё и ждал, когда я приеду. И бежал торопливо, чтобы здороваться!
Я застрял в нью-йоркской пробке с автобусом, набитым уставшими и раздраженными пассажирами. Мужчины рычали друг на друга, никто не уступил место беременной женщине, в воздухе висела напряжённость.
Любовь — это единственный способ постижения другого человеческого существа во всей глубине его личности. Никто не может полностью понять самую сущность другого человеческого существа до тех пор, пока не полюбит его.
Цель жизни – прожить ее с полной отдачей, родиться в полном смысле слова, полностью пробудиться. Освободиться от инфантильных претензий и поверить в свои реальные, хотя и ограниченные силы; быть в состоянии примириться с парадоксом, состоящим в том, что каждый из нас – наиважнейшая часть Вселенной и в то же время – не важнее мухи или былинки...
Когда в 1512 году Микеланджело, наконец, завершил фреску на потолке Сикстинской капеллы, которая считается одним из самых известных произведений в истории искусства, кардиналы, ответственные за приемку работ, часами смотрели и восхищались великолепной фреской.
Но после обсуждения они встретились с Микеланджело и, не стесняясь, выразили свое недовольство. Оно было связано с одной, казалось бы, мелкой деталью.
У Исаака Бродского есть одна потрясающая картина про осень.
На этой картине Бродский поймал одну повадку осени, почти кошачью повадку — проникать всюду. Здесь у него листья переползают через порог c крыльца в дом (дверь нараспашку).
Месяц назад у меня в машине, в боковом зеркале поселился паучок. Каждое утро свежая паутинка. День живёт в зеркале, второй, третий. Короче, у меня появился друг и я подумал, что у друга должно быть имя. Я назвал его Валерой. Так и путешествовал он со мной: с дачи – домой, потом на работу, на следующий день – на работу, домой, на дачу. В дороге, паутинки срывались ветром, но за ночь он вязал новые. На выходные начинал борзеть, успевал обвязать не только зеркало, паутина доходила до ручки двери.
Сосед выводит на улицу старую собаку. Она плетется за ним на поводке, стараясь не отставать. Но идти ей трудно, она спотыкается и виновато смотрит на хозяина.
Хозяин терпеливо ждёт, когда отдышавшись, она последует за ним дальше, высунув язык. Она старается, эта собака. Всю жизнь самым страшным для неё было расстроить хозяина. Собственно говоря, вся ее жизнь была прожита для того, чтобы ее хозяину было хорошо, чтобы он был доволен своей собакой.
Через год после страшной атаки в США 11 сентября 2001 года в одной из американских газет была опубликована вот эта коротенькая заметка-напоминание. Прочтите ее внимательно и, может быть, несколько раз, если вы из тех, кто слишком часто нервничает по пустякам. Вот эта заметка:
За 70 лет своего правления и даже пребывая в статусе наследной принцессы Елизавета произнесла немало воодушевляющих речей, вдохновивших не только Британию и страны Содружества, но и весь мир на то, чтобы проявлять больше внимательности и сочувствия, эмпатии и иронии, храбрости и оптимизма.
У меня свой способ настраиваться по утрам. Сначала уныло, самым низким голосом себе под нос, опустив голову, произносите: «Какая погода… какие цены… какое правительство… какой бандитизм… Ужас!».
«Я должен был остаться никем. Жизнь нанесла мне рану - еще при рождении пол лица мне парализовало. Учителя считали меня умственно отсталым, а мать поставила крест еще в детстве. На протяжении семи лет, семи долгих голодных лет, агенты и продюсеры хором твердили мне, что я должен бросить сначала актерскую, а затем сценарную стезю.»
Если жена вложила всю свою душу в мужа, муж либо уйдет к другой либо будет изменять, исключений – нет.
Часто мы не заботимся о близких, а НАСАЖДАЕМ заботу. Мы делаем для них «как лучше». А выходит это «как лучше» как раз наоборот. А почему? А потому что мы заботимся о своей душе, которую заложили в них, а не о них самих.
Я не делаю ничего особенного! А для того, чтобы влиять на мир, поступок не обязан быть большим. Просто я способен привлечь к такой деятельности внимание, потому что журналисты немедленно о ней напишут. Ах, кинозвезда что-то такое сделала!... Это должен делать каждый!
Августейший месяц на исходе, Он по царски лето закрывает. Подводя всегда свои итоги, По заслугам землю награждает. До краёв наполнит всем корзины. Ночью серебром с небес кидает. Разожжет огнём кусты калины.
Еще не осень — так, едва-едва. Ни опыта еще, ни мастерства. Она еще разучивает гаммы. Не вставлены еще вторые рамы, и тополя бульвара за окном еще монументальны, как скульптура. Еще упруга их мускулатура, но день-другой — и все пойдет на спад, проявится осенняя натура.
У меня был такой странный случай. Я стоял в нашем саду – у нас было двадцать семь соток – и расчищал тропинку, как велел мне отец. Вдруг раздается голос: «Обернись, посмотри. Никогда больше этого не будет».
Величина нашей неудовлетворенности жизнью в точности равна размеру незадействованного потенциала - то есть той силе, с которой мы не живем, любви, которую мы не выражаем, разуму, который не проявляем.
22 августа 1920 года родился великолепный Рэй Брэдбери (1920 — 2012 гг.)
"Каждый должен что-то оставить после себя. Сына, или книгу, или картину, выстроенный тобой дом, или хотя бы возведенную из кирпича стену, или сшитую тобой пару башмаков, или сад, посаженный твоими руками. Что-то, чего при жизни касались твои пальцы, в чем после смерти найдет прибежище твоя душа. Люди будут смотреть на взращенное тобою дерево или цветок, и в эту минуту ты будешь жив".
