Фото: Postimees/Scanpix

Некоторые украинские беженцы переезжают из Финляндии в Эстонию, потому что, если говорить политкорректно, здесь больше работы. Но если отбросить политкорректность, то в Эстонии, в отличие от Финляндии, можно найти работу и без знания госязыка . Беженцы не потрудились за год выучить финский язык. Вряд ли их заинтересует и эстонский, пишет журналист Кадри Паас.

Далее...



В шестом параграфе Конституции четко сказано, что государственным языком Эстонии является эстонский. Закон о языке (статья 1) подтверждает то же самое: государственный язык Эстонии - эстонский. Это правило действует с момента восстановления независимости и даже раньше, еще со времен конституции 1920 года.

В русифицированных частях Эстонии достаточно знания русского языка, на котором говорят русские с украинскими паспортами, которых среди приезжающих, несомненно, много.

Эстонский язык - это государственный язык де-юре, но де-факто русский язык является вторым государственным языком в Таллине и Ида-Вирумаа. Это следствие пост-оккупационной реальности, демократического компромисса и отсутствия у эстонцев уверенности в себе.

В то же время ясно, что для маленького народа защита языка - это экзистенциальная задача. Без своего языка не было бы ни Эстонии, ни своей государственности. В последние годы, после трех десятилетий бездействия, дела пошли в правильном направлении - переход на эстоноязычное образование, усиление надзора, рост самосознания эстонцев.

Война в Украине показала, что люди, не владеющие государственным языком и живущие в другом информационном пузыре, представляют собой огромный риск для безопасности.

Итак, почему требование владеть государственным языком не всегда применяется однозначно и ко всем, хотя было бы элементарно, чтобы особенно в эстонском госсекторе и общественном пространстве царила нулевая толерантность к незнанию языка?

Как остроумно заметил академик Яак Аавиксоо в интервью изданию Sakala: «Решение о переходе эстонского образования на эстонский язык было принято в Кремле».

Причины разные, хотя в итоге мы все равно приходим к тому, что эстонцы не способны или не решаются утвердить себя на своей родине.

С советских времен в Эстонии проживает около 25-30 процентов русскоязычных жителей. По данным переписи населения, для более чем 380 000 человек русский язык является родным. Многие из них, особенно в Ида-Вирумаа и среди старшего поколения, не владеют эстонским языком в достаточной мере или не владеют им совсем.

Кремль еще в советское время позаботился о том, чтобы в союзных республиках происходила как можно более активная русификация, русский язык был так называемым государственным языком во многих сферах. Это наследие, конечно, нельзя изменить за одну ночь, но, похоже, к этому нет ни особого интереса, ни воли.

Немаловажную роль играют также политика и страх коренного населения перед конфликтами. Некоторые партии опираются на голоса не владеющих эстонским языком избирателей, выступая против строгого соблюдения языковых требований. Правительства Эстонии десятилетиями опасались социального раскола или дестабилизации ситуации в Ида-Вирумаа.

В то же время после начавшейся в 2022 году большой войны в Европе многое изменилось: переход на эстоноязычное обучение к 2030 году, поправки к Закону о языке, ограничение избирательного права граждан России на местных выборах (2025 год) и так далее.

Или, как остроумно заметил академик Яак Аавиксоо в интервью изданию Sakala: «Решение о переходе эстонского образования на эстонский язык было принято в Кремле».

Государственное приложение и публичные услуги почему-то доступны и на русском языке, потому что иначе проживающие в Эстонии люди, не знающие языка, не смогут ими пользоваться.

Но давайте задумаемся: если бы война не началась, мы бы оказались у того же разбитого корыта, что и десятилетия назад? Не понимая, что владение языком - это вопрос национальной безопасности, то есть эстонский язык является основой сплоченности государства и его самобытности.

Недостаточное финансирование - это политический выбор. Языковой департамент осуществляет надзор, но штрафы небольшие, а контроль не всегда достаточный и последовательный.

Государственное приложение и публичные услуги почему-то доступны и на русском языке, потому что иначе проживающие в Эстонии люди, не знающие языка, не смогут ими пользоваться. Однако для уважающего себя государства не должно быть проблемой, что кто-то не выучил язык страны проживания из-за безразличия, высокомерия или лени.

Особенно постыдно поведение сотен учителей русскоязычных школ, которые за более чем 30 лет не удосужились выучить государственный язык.

При этом столь же печальным было и остается отсутствие государственного надзора, которого не было на протяжении того же времени. В противном случае стало бы раньше известно, какой менталитет воспитывали в молодежи не владеющие государственным языком педагоги в рамках давно действовавшей системы 60/40, а по сути - в русскоязычной школе.

Подводя итог, можно сказать, что повсеместное и всеобщее соблюдение закона о государственном языке зависит от политической воли: избиратели, Рийгикогу и правительство должны сделать это своим приоритетом.

Следующей весной состоятся очередные парламентские выборы. Каждый избиратель мог бы заранее спросить у кандидатов, планирует ли политик и каким образом по-настоящему утвердить эстонский язык в Эстонии.

Сейчас требования к знанию эстонского языка пытаются уравновесить с интеграцией, безопасностью и правами человека. Но эти действия слишком медленные и мягкие. Факт в том, что без сильных позиций государственного языка у эстонского государства нет ни настоящего, ни будущего.

Источник: postimees.ee