Новые требования к работе семейных врачей, вступающие в силу в Эстонии с 1 мая, — это не реформа, а закрепление в законе уже сложившейся практики. По мнению члена правления Общества семейных врачей Алины Тереп, благодаря этим изменениям работа центров семейной медицины станет понятнее и проще, а пациентам придётся освоить навык грамотного общения на медицинские темы — примерно так же, как люди учатся составлять промпты для искусственного интеллекта.

Далее...



«Чтобы и пациенту, и врачу было удобнее сотрудничать, нужно было бы ввести предмет в школе, как общаться на медицинские темы и как писать промпты. У нас есть доступная медицинская помощь при условии, что пациент умеет адекватно выразить свою мысль. И в то же время пациент иногда просто тонет в информации, хватается за какую-то одну идею, и теряется общая картина», — сказала Алина Тереп.

С 1 мая обращение к семейному врачу будет возможно через цифровые платформы, по телефону и в рамках очного приёма.

По словам Тереп, в новом законопроекте систематизированы руководства, которые центры семейной медицины уже применяют на практике.

«В законопроекте собраны руководства к работе, которые на практике уже используются в центрах семейной медицины. Предыдущие руководства сильно устарели. Во времена ковида стало понятно, что не нужно звать в тот же день на приём всех пациентов подряд, иногда это опасно и для самого пациента, и для окружающих. Нужно проводить триаж. Кроме того, оказалось, что и медсёстры могут справляться с потоком пациентов. Вообще, в этом законопроекте самое важное то, что мы расписали, как работает система, чтобы у пациента были адекватные ожидания от нашей работы», — пояснила она.

При рассмотрении обращения через любую платформу медработники опираются на принципы триажа — определения приоритетности приёма.

«Мы должны понять, какой приоритет приёма данного пациента. Раньше у нас было так: острая проблема, неострая проблема и выдача справок. Острая проблема означает приём в тот же рабочий день. Однако острой проблемой является и вирусное заболевание, но, скорее всего, этот пациент в первый день не нуждается в визите. Поэтому мы применяем триаж, назначаем симптоматическое лечение, а контакт, допустим, через три дня», — сказала Тереп.

Триаж также позволяет решить, к кому направить пациента — к семейной медсестре или непосредственно к врачу, если проблема требует осмотра.

На вопрос о том, как через цифровую платформу оценить, насколько верно пациент понимает собственное состояние, Тереп ответила:

«Риск неправильно понять состояние пациента всегда есть, даже при очном визите. Бывает, что люди преуменьшают или преувеличивают тяжесть своего состояния. Но чем дольше мы используем триаж, тем меньше вероятность ошибки. Вообще, в большинстве случаев, если пациент на цифровой платформе описывает свою проблему так, что не очень понятно, что происходит, то любой центр перезвонит ему и попробует уточнить проблему», — пояснила она.

Первичную оценку сообщений от пациентов проводит медсестра. Если её рекомендаций оказывается недостаточно, обращение передаётся семейному врачу для более детальных указаний.

Тереп подчеркнула, что возраст не всегда определяет готовность пользоваться цифровыми инструментами.

«Пациенты разные, и я не могу сказать, что пожилые люди не пользуются возможностями цифровых платформ. Есть пациенты в преклонном возрасте, которые справляются с заказом повторных рецептов на цифровой платформе, а есть более молодые пациенты, которые принципиально не хотят обращаться через интернет. Кому-то легче позвонить. А кто-то будет названивать десятки раз, чтобы заказать своё обычное лекарство», — отметила она.

Отвечая на вопрос о том, на ком лежит ответственность, если пациенту не перезванивают и его состояние ухудшается, Тереп подчеркнула:

«Прежде всего – на пациенте. Потому что если становится хуже, то нужно сообщить врачу, что состояние изменилось. Если вы не можете связаться со своим центром семейной медицины, например, вы ожидали, что прямо сейчас скажут, что надо куда-то бежать, но вам не перезвонили в течение нескольких часов, всегда можно позвонить в консультацию семейных врачей по номеру 1220 и спросить у них, надо ли действительно вызывать скорую помощь или идти в приёмный покой», — сказала Тереп.

При этом семейный врач убеждена, что пациент имеет полное право на очную встречу с врачом — вопрос лишь в приоритете.

«Лично я абсолютно убеждена, что если пациент хочет увидеть своего семейного врача, то у него есть на это право. Другое дело, с каким приоритетом. Если вы хотите прийти ко мне и продлить рецепты, что было бы быстрее сделать по телефону, то это – ваше право, но, возможно, предложенное время будет не на сегодня или завтра, а, например, на следующей неделе», — добавила Алина Тереп.

Что касается искусственного интеллекта, Тереп считает, что его развитие в определённой мере пошло на пользу, но призывает сохранять критичность.

«Использование различных вариантов ИИ в поисках ответов на вопросы о состоянии здоровья для пациентов не в новинку. До этого был Google. Я скажу, что использование ИИ, наверное, более оптимистично, чем Google в своё время, потому что пациенты реже берут оттуда рекомендации, уверившись, что у них что-то совсем страшное и так далее. Возможно, потому что при общении с ИИ нужно уметь писать адекватный запрос. Однако надо понимать, что ИИ может наврать с три короба, поэтому следует сохранять критичное мышление», — сказала она.